Продолжение / ФИНАНСОВЫЙ АБСОЛЮТИЗМ / 13

То же самое касается кредитов под так называемые сложные
проценты (compound interest), выплачиваемые на любые ранее вып
лаченные проценты, а также на основную сумму, взятую в долг. При
взимании 3 % годовых вложенная сумма возрастет в два раза через
24 года, при 6 % — через 12 лет, при 12 % — через 6 лет. Никакая
экономическая деятельность не может дать подобной прибыли, так
как способна развиваться лишь в рамках линейного роста.
Данную особенность ссудного процента иллюстрирует известная
притча о персидском царе. Он был в таком восторге от шахмат, в
которые его научил играть один мудрец, что пообещал тому
выполнить любое его желание. Мудрец оказался человеком,
осведомленным в математике, и попросил царя в качестве
вознаграждения положить на первый квадрат шахматной доски одну
хлебную зернинку, а на каждый следующий в два раза больше, и то
количество зерна, которое получится в итоге, отдать ему. Сначала
царь обрадовался такой скромной просьбе, но потом понял, что во
всем его царстве не хватит зерна, для того чтобы удовлетворить
просьбу мудреца. Как заметил М. Кеннеди, его общее количество
составило бы 440 мировых урожаев, собранных в 1982 году [55].
Вышеизложенная арифметика достаточно проста даже для
ученика начальных классов средней школы, но тем не менее
институт взимания ссудного процента продолжает существовать, и
благодаря ему миллиарды людей становятся с каждым годом беднее в
пользу нескольких сотен «избранных» семей, чья алчность и воля к
власти не знает границ.
Огромный, постепенно увеличивающийся разрыв между первыми и
вторыми был вынужден констатировать один из наиавторитетнейших
социологов Запада Мануэль Кастельс — «новая система
характеризуется тенденцией возрастания социального неравенства и
поляризации, а именно — одновременного роста верхушки и дна
социальной шкалы» [57, с. 499]. Как следствие этого: «Основная
масса родовой рабочей силы не имеет постоянного места работы,
циркулируя между различными источниками занятости (которая носит
главным образом случайный характер). Миллионы людей постоянно
находят и теряют оплачиваемую работу, часто включены в
неформальную деятельность, причем значительное их число
вовлечено в низовые структуры криминальной экономики. Более
того, потери стабильной связи с местом работы, слабые позиции
p`anrmhjnb при заключении контрактов приводят к более высокому
уровню кризисных ситуаций в жизни их семей: временной потере
работы, личным кризисам, болезням, пристрастию к
наркотикам/алкоголю, потере сбережений, кредита. Многие из этих
кризисов связаны друг с другом, порождая спираль социального
исключения...» [57, с. 499-500].
Таким образом, все сферы человеческой жизнедеятельности в
западном обществе оказались в рамках тотальной системы
финансовой экспроприации. Что бы ни делал человек, чем бы ни
занимался, он обязательно отдает определенный процент своих
средств неизвестным творцам этой системы. Так крепнет могущество
транснациональной олигархии.
Подобная ситуация прежде всего связана с тем, что финан
совая сфера является полностью закрытой и самодовлеющей. Группы,
определяющие ее функционирование, лишены контроля как со стороны
государства, так и со стороны общества. Более того, как
государство, так и общество оказались в их постоянно крепнущей
власти. В связи с этим Томислав Сунч замечает: «Сегодня большая
иллюзия либеральной демократии состоит в том, что последняя не
исходит более из народной воли, но противопоставлена народу. В
современной большой политике сами массмедиальные персоны
политического класса намного важнее, чем их же политические
решения (синдром матери Терезы и леди Дай); истинное средоточие
власти находится где-то в иных местах, часто — в анонимных
центрах финансового капитала. Нынешняя либерал-глобальная
пантомима зависит от крупных финансовых групп. Это типичная
«вуду-политика», — как отметил один левый французский писатель.
Подписывающие чеки делают и большую политику (Christian de Brie,
Le Monde diplomatique, Mai 1997). В особенности в Америке
крупные и влиятельные политики управляются с Уоллстрит — как, к
примеру, сенатор Альфонсод'Амато или министр финансов Роберт
Рубин, сам происходящий с Уолл-стрит (Serge Halimi, Le Monde
diplomatique, Mai 1997)» [58].