ЗАПАД: ЭКСПАНСИОНИСТСКИЕ ИМПЕРАТИВЫ ТАЛАССОКРАТИИ


По воле исторической судьбы Запад на данный момент пред
ставляет собой конгломерат этносов. Несмотря на присутствие в его рамках
автохтонных этнических групп, определяющее значение на Западе
традиционно имеют «народы моря» — британцы и американцы
(англосаксы).
Таким образом, талассократия стала фундаментальной основой
геостратегии Запада. Сама его история представляет собой процесс
развития, в ходе которого были «задавлены» в зародыше все
возможные альтернативы.
Основная историческая линия развития западной талассократии
идет от итальянских городов-государств (начиная с эпохи раннего
Возрождения) к современным Соединенным Штатам Америки, через
Нидерландские Соединенные Провинции и Британскую империю. Эти
государства и их народы, на основе идентичности духовно-
психологических, социально-политических и экономических сфер,
представляют собой отдельные этапы (фрагменты) развития единого
целого — западной цивилизации.
Именно народы вышеперечисленных стран сделали основой
своего могущества «морскую силу», которая позволила им на века
занять доминирующие позиции на Западе, а затем и в мире. Очень
важным моментом в становлении талассократии является
постепенное, но неуклонное расширение площади территорий,
подконтрольных сначала отдельным западным талассократическим
государствам, а затем Западу как единому цивилизационному
целому. Если на начальном этапе его существования итальянские
города-государства создали империю, для которой первостепенное
значение имело Средиземное море и транспортные коридоры в Ост-
Индию, то на его современном этапе развития, который
репрезентуют США, «жизненно-важные интересы» Запада
распространились на весь мир, охватив собой все океаны и
континенты.
Непрекращающаяся экспансия, безграничное расширение
становятся главной особенностью геополитической (и не только)
стратегии Запада. Как писал по этому поводу О. Шпенглер,
«фаустовская культура (т.е. западная. — Авт.) была в сильнейшей
степени направлена на расширение, будь то политического,
хозяйственного или духовного характера; она преодолевала все
географически-материальные преграды; она стремилась без какой-
либо практической цели, лишь ради самого символа, достичь
Северного и Южного полюсов; наконец, она превратила земную
поверхность в одну колониальную область и хозяйственную систему.
То, чего от Мейстера Экхарта до Канта желали все мыслители —
подчинить мир «как явление» властным притязаниям познающего Я, —
делали все вожди. Безграничное было исконной целью их
честолюбия: мировая монархия великих Салических императоров и
Штауфенов, планы Григория VII и Иннокентия III, империя
испанских Габсбургов, «в которой не заходило солнце», и тот
самый империализм, из-за которого ведется далеко еще не
законченная война».
Раскрывающаяся в безудержной экспансии энергия западного
человека была направлена на преодоление всего, что оказывалось у
него на пути, на покорение всего, к чему он был в состоянии
добраться. Мир для западного человека, на определенном этапе его
становления, предстал дихотомированным на него самого, и то, чем
он должен овладеть и что должен себе подчинить. Борьба как
таковая и стремление к абсолютному господству стали главным
содержанием его жизни. «Преодоление сопротивлений есть...
типичный стимул западной души», — провозглашаете.
Шпенглер. «Все фаустовское, — добавляет он, — стремится
к господству».
«Случайные, непродолжительные и разноплановые контакты
с цивилизациями уступили место непрерывному, всепоглощающему
однонаправленному воздействию Запада на все остальные
цивилизации», — констатирует Самюэль Хантингтон. В
подтверждение своего вывода он приводит следующие исторические
факты: «В последние годы девятнадцатого века обновленный
западный империализм распространил влияние Запада почти на всю
Африку, усилил контроль над Индостаном и по всей Азии, и к
началу двадцатого века практически весь Ближний Восток, кроме
Турции, оказался под прямым или косвенным контролем Европы.
Европейцы или бывшие европейские колонии (в обеих Америках)
контролировали 35 % поверхности суши в 1800 году, 67 % в 1878
году, 84 % к 1914 году. К 1920 году, после раздела Оттоманской
империи между Британией, Францией и Италией, этот процент стал
еще выше» [4, с. 65].
Однако стремление к господству для западного человека в
значительной мере ассоциируется со стремлением к обладанию всеми
богатствами земли. Мир превращается для него в арену борьбы за
все, что имеет, по его мнению, какую-либо ценность. Как писал
Шлезингер-младший: «Корысть куда более, чем возвышенные чувства,
была присуща европейской диаспоре. И то, что в прежние века было
проявлением хищнической натуры отдельных авантюристов,
добывавших пряности, золото и меха, в конце XIX в. стало
считаться благом для нации в целом» [5, с. 176].

Тэги: