ОТ ТВОРЕНИЯ К ТВАРИ

Политическая сфера человеческой жизнедеятельности никогда
не была и не будет чем-то самодостаточным. Она всегда являлась и
является производным элементом духовно-психологической матрицы
общества, структурирующей повседневное взаимодействие между его
членами. Эта матрица, в свою очередь, тесно связана с
господствующим мировосприятием, коллективными ценностями,
нормами и правилами, определяемыми религиозными представлениями
людей. Таким образом, можно сказать, что в определенном смысле
политика — это мирское проявление религии. Насколько государство
можноотделить от церкви, настолько же политику нельзя отделить
от религиозного сознания, непоколебимого даже у самых
принципиальных и последовательных атеистов. Именно поэтому
объяснить политику из нее самой, как самодостаточного феномена,
— невозможно. За каждой политической идеей или событием
находится чей-то Бог или важный религиозный принцип. В
политической сфере даже предельно меркантильная, прагматичная
мотивация имеет в своей основе идеалистические, психологическо-
религиозные архетипы. Поэтому наиболее адекватно политическое
бытие конкретного народа можно проанализировать, изучив систему
его религиозных представлений. В связи с этим, чтобы понять
многообразие проявлений западной политики, необходимо выяснить,
каким образом повлияло на массовое сознание европейцев западное
христианство.
Особенности любого феномена наиболее четко выявляются в его
сравнении с иным сопоставимым феноменом. В данном случае имеет
смысл сравнить некоторые аспекты католицизма и православия с
целью определения существенных расхождений между ними. Несмотря
на их общий идейно-религиозный источник, разные ментальная среда
и исторический путь сформировали их несхожие онтологические
основы. Духовно-психологический диссонанс «восточного» и
«западного» течений христианства формально проявил себя в их
отделении и обособлении. Однако его ярко выраженный глубинный
характер стал обнаруживаться в период религиозной секуляризации
Запада, когда произошло отчуждение между католицизмом, склонным
к разнообразным реформированиям, и православием, с его
традиционно-консервативными тенденциями.
Уже к моменту раскола произошло формирование гносео
логических особенностей католицизма (свидетельствовавших о
психологии католиков), проявивших себя в создании Римом своей
догматической основы на сознательном отказе от метафизического
содержания христианства. При этом все его схоластические
конструкции были, в сущности, стремлением развить стройную
богословскую доктрину при полном игнорировании онтологических и
метафизических компонентов [1, с. 4].
Если в первохристианстве главным источником информации
адептов был личный мистический опыт, иначе говоря, взгляд внутрь
себя, то в западной церкви доминирующее положение в познании
занял опыт размышлений по четким правилам формальной логики.
Именно поэтому католики интеллектуально конструировали
религиозное знание, а не находили его путем личных
трансцендентных переживаний, т. е., иначе говоря, их взгляд
оказался направленным вне себя, на готовые схемы познания.
Таким образом, религиозная жизнь первохристиан, как по
стоянная практика мистических погружений в свои внутренние
духовные процессы (мир субъективной ..интуитивно познаваемой
реальности), которую в целом сохранило православие, в
католицизме была заменена процессом создания теологических схем
при помощи логики (мир объективной, интеллектуально познаваемой
реальности). Как писал М. Вебер: «Чем дальше она (Религия. —
Авт.) от магии или чисто созерцательной мистики, чем в большей
мере она становится «учением», тем больше нуждается в
рациональной апологетике».