Продолжение / БОГ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ДЕЙСТВОВАЛ / 2

Пуританин позднего времени контролировал не только свое
поведение, но и поведение Бога и усматривал божью волю в каждом
событии своей жизни. Тем самым освящение жизни уподоблялось
деловому предприятию. Как заявлял Бакстер: «Подобно тому как
посредством корреспонденции можно вести прибыльную торговлю с
человеком, которого никогда не видел, так и путем «блаженной
торговли» с невидимым Богом можно добыть «единую драгоценную
жемчужину». Комментируя подобные цитаты, М. Вебер замечал, что
«эти чисто коммерческие сравнения притч, которые заняли место
обычных для более ранних моралистов и лютеран, весьма характерны
для пуританизма, представляющего человеку самому «выторговывать»
себе спасение» [3, с. 229].
Таким образом, протестантизм, прежде всего в его пуритан
ских течениях, смог превратить монашескую аскезу в аскезу сугубо
мирского типа. Благодаря этому каждый христианин должен был быть
монахом в течение всей своей жизни, систематически действуя в
рамках своей профессии во славу Господа. Тем самым протестантизм
дал западному человеку положительный стимул к аскезе, а
обоснование кальвинистской этики учением о предопределении
привело ктому, что духовную аристократию монахов, стоящих вне
мира и над ним, вытеснила духовная аристократия святых в миру.
Фактически благодаря протестантской идеологии труд был возведен
в наиглавнейший аспект человеческого бытия, труд стал смыслом
жизни западного человека. Как писал О. Шпенглер: «Все жизненные
ценности приносятся в жертву Молоху труда, все порывы духа и
сердца отдаются в жертву одному интересу: делу» [4, с. 138].
Надо отметить и тот факт, что отношение к божественной
благодати как объекту рационального человеческого стремления не
могло не превратить также и Бога в объект рационального
познания, выступающего главным гарантом данной благодати. При
этом подобно тому, как христианина узнают по «плодам» его веры,
так и познание Бога и его намерений может
быть углублено с помощью познания его творений. В связи с
}rhl все пуританские, баптистские и пиетистские вероисповедания
проявляли особую склонность к физике и другим, пользующимся теми
же методами наукам. В основе этой склонности лежала вера в то,
что с помощью эмпирического исследования установленных Богом
законов природы можно приблизиться к пониманию содержания
мироздания, которое вследствие фрагментарного характера
божественного откровения (чисто кальвинистская идея) не может
быть понято путем «спекулятивного оперирования понятиями».
Эмпиризм XVII века служил аскезе средством поиска «Бога в
природе». Предполагалось, что эмпиризм приближает к Богу, а
философская спекуляция уводит от него. Таким образом, склонность
протестанта к практической рационализации своей жизни и
решительная враждебность к опасным для веры субъективным
переживаниям и философским умозрениям вела его к конкретному
эмпирическому знанию.
Однако рационализм в соединении с эмпиризмом был смертельно
опасен для самой веры, которую они вначале обосновывали. С
течением времени Бог в сознании западного человека утратил свою
абсолютную значимость под разлагающим влиянием науки и жизненной
целесообразности, и в результате вся духовно-психологическая
надстройка протестантизма, потеряв свои религиозные основы,
приобретает самодостаточность, ориентированную на практическую
жизнь в предметном мире.