«СВОБОДА, СВОБОДА; ЭТИМ СЛОВОМ КЛЯНУТСЯ В АНТВЕРПЕНЕ ТОРГАШИ»

Угасание веры и укрепление эгоистической мотивации в со
знании западного человека шли параллельно становлению и ук
реплению социально-политических систем европейских торговых
республик (прежде всего Нидерландов), чья идеология была
секуляризирована самым радикальным образом и представлена как
некий абсолютный идеал.
Вышеописанная духовно-психологическая ситуация в про
тестантских странах влияла как на их экономическую, так и со
циально-политическую организацию. Утилитаризм, прагматизм,
рационализм, труд, как системная основа жизни и ее смысл, а так
же беспрецедентное стремление к наживе, в сочетании с представ
лением о свободе как свободе «делать деньги», подготовили
условия для возникновения государственных образований в форме
демократических режимов. В соответствии с этими качествами был
создан и соответствующий образ Человека. Т. е. то, что когда-то
возникло как попытка теоретического обоснования торговой рес
публики, управляемой олигархией, и описание ментальности, а так
же жизненных идеалов торгаша-авантюриста, с течением времени,
благодаря пропаганде и силовому принуждению, превратилось в
концептуальную аксиому политической организации (не только Ев
ропы, но и всего мира) и эталон Человека.
В социально-политической теории это проявилось в теоре
тических предосновах западного либерализма, репрезентованных
такими мыслителями, как Иоганн Алтузия (1557—1638), который в
свое время возглавлял Гербонский университет, и представителем
школы естественного права Гуго Гроцием (1583—1645).
Именно последний, как истинный протестант, впервые про
возглашает главным предметом политической науки «целесо
образность» и «пользу».
Его социально-политическая теория удачно обосновала ус
тройство и специфику жизни торговой республики того времени,
одновременно противопоставив себя монархическим идеям, которые
подводили теоретический фундамент под царствование королевских
домов Европы. А решение актуальных проблем республики, живущей
по законам, установленным торгово-финансовыми кланами,
становится прикладной целью его трактата.
Прежде всего Г. Греции в своей работе заявляет, что когда-
то якобы существовало «естественное состояние», при котором не
было ни частной собственности, ни государства, а в мире царили
произвол и ничем не ограниченное насилие. Дабы уберечь свою
собственность и свободу, руководствуясь разумом, люди заключили
договор о создании государства. При этом Г. Гроций подчеркивал,
что объединение в государство состоялось отнюдь не по божьей
воле, а вследствие естественной необходимости.
Данная идея была не нова. В Средние века договоры феодалов
между собой, а также ими, с одной стороны, и городами — с
другой, не были редкостью, являясь источником права. Но Гроций в
своей концепции преподносит «договор» как основу государства и
властных отношений (после него почти все теоретические
построения XVII-XVIII веков, объяснявшие сущность, причины и
способы создания государства, исходили из этой идеи). При этом
он лишает политическую организацию общества божественной воли,
наделяя ее смыслом самостоятельного существования в соответствии
с материальной необходимостью. По его мнению, государство — это
союз свободных людей, заключенный для общей пользы, под которой
подразумевается материальное благополучие.
Кроме того, он дихотомирует право на право естественное и
право волеустановленное. Как эмпирик, он рассматривает ес
тественное право в качестве того, что «вытекает из самой при
роды», а волеустановленное — как такое, которое возникло путем
волеустановления1 [7, с. 236J.
При этом под естественным правом Г. Гроции подразумевает
все то, что считается целесообразным с точки зрения челове
ческого разума (когда то или иное действие человека признается
либо морально необходимым, либо аморальным, в зависимости от
соответствия или противоречия разумной природе человека),
являющегося источником этого естественного права. Поэтому оно
выступает в качестве основания и критерия для разграничения
должного (дозволенного) и недолжного (недозволенного) по самой
своей природе, а не в силу чьего-то желания. Г. Гроций заявляет
о том, что якобы существует надсубъективное, естественное,
объективное положение вещей в социально-политической сфере.
Также он декларирует требования разума (императивы есте
ственного права): защита имущества, возвращение полученной на
время вещи и компенсация извлеченной из нее выгоды, обязанность
соблюдения договоров, возмещение ущерба, а также наказание в
соответствии с проступком. Как можно заметить, в данном случае
имел место стандартный перечень необходимых условий торговой и
финансовой деятельности. То есть само понимание человеческой
«свободы» фактически сводится к свободе «делать деньги». По
этому поводу Л. Февр писал: «Свобода, свобода; этим словом
клянутся в Антверпене торгаши, жаждущие выгодных спекуляций; это
слово повторяют капиталисты, сильные люди... это слово твердят в
своем аугсбургском дворце несокрушимые и всевластные Фуггеры,
чьи несметные богатства окружают их сиянием золотых легенд...»
[2, с. 206]. Человеческая жизнь, по логике Гроция, протекает
между собственностью и деньгами, а все устремления человека
направлены к наживе.
Интересно то, что под волеустановленным правом Г. Гроций
имеет в виду предписания Бога и людей, которые также должны
соответствовать требованиям естественного права. Поэтому даже
воля Бога становится вторичной по сравнению с перечнем условий
свободной торговли, финансовых операций и предпринимательства.
Как подчеркивал Г. Гроций: «Естественное... право столь
незыблемо, что не может быть изменено даже самим Богом...» [8,
с. 165]. Таким образом, в сознании западных масс деньги
низвергают Бога с вершины высочайшей и абсолютной ценности и
занимают его место, а свобода как таковая отождествляется со
свободной возможностью торговать и осуществлять финансовые
операции.