ТОРГОВО-ФИНАНСОВОЕ МОГУЩЕСТВО: ОБЪЕКТИВАЦИЯ «СВОБОДЫ» И ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ДОМИНИРОВАНИЯ

Представления Гроция (и Алтузия) о государстве, политике,
праве, человеке стали теоретическим отражением социально-
политической и экономической систем Нидерландов XVI-XVII веков,
в которых протестантизм, как морально-этическое восстание против
Рима, стал идеологическим фундаментом власти правящей олигархии.
Нидерланды XVII столетия представляли собой республику
(возникшую в процессе борьбы (1565—1609) с католической
Испанией), состоявшую из семи крохотных независимых провинций.
Каждая провинция объединяла в единую систему определенное
количество голландских городов, каждый из которых имел
самоуправление в виде магистратов, взимавших налоги, вершивших
правосудие, защищавших автономию города, его прерогативы,
систему. При этом необходимо отметить, что должности
в магистратах не были выборными. Действующие члены этих органов
городского самоуправления по собственному усмотрению решали, кто
из их сограждан достоин занять вакантное место. Причем
назначались чиновники пожизненно. Это была откровенно
олигархическая система. Члены магистратов отбирались
преимущественно из богатых семей, а назначение нужных людей на
выгодные посты становилось главным источником доходов для членов
магистратов.
Та же ситуация сложилась и в центральных органах власти
Соединенных Провинций. Там также все важные вопросы решала
олигархия — торгово-финансовая элита, естественным образом
сросшаяся с государственным аппаратом. Хотя управлявшие страной
регенты и образовывали особую группу, стоявшую в сфере политики
над деловой буржуазией, их должности давали им мизерное
жалованье, а потому они, как правило, занимались достаточно
состоятельными людьми, обременявшими себя обязанностями
государственного чиновника не из филантропических побуждений, а
для оптимизации своего бизнеса. Если же на должность регента и
попадал человек без солидного состояния, то он так или иначе
принимал участие в коммерческих сделках, делавших его зависимым
от денежных магнатов. Кроме того, торгово-финансовые кланы
постепенно проникали в замкнутый слой государственной элиты как
путем браков, так и благодаря разнообразным политическим
кризисам, во время которых власть всегда искала опору в
финансовой среде. В итоге государственный аппарат Соединенных
Провинций стал инструментом реализации интересов частных лиц —
узкого слоя торгово-финансовой элиты. Именно поэтому около 2
тыс. регентов, управлявших страной, были выходцами из одних и
тех же влиятельных семейств, державших в своих руках города,
провинции, Генеральные штаты, Государственный совет, Ост-Индскую
и Вест-Индскую компании, одновременно определяя как внутреннюю,
так и внешнюю политику государства.
Впрочем, необходимо отметить, что центральные органы
управления Соединенных Провинций (находившиеся в Гааге) были
слабыми и не обладали достаточным влиянием. Государственный
совет (Raad van Staat), являвший собой своеобразную
исполнительную власть, а точнее — Министерство финансов и
Генеральные штаты (постоянное представительство послов про
винций), фактически не имели никакого реального влияния. Многие
историки вообще ставят под сомнение существование в Нидерландах
государства как такового.
Однако при всем этом Соединенные Провинции, по отношению к
внешнему миру, представляли собой мощный промышленный, торговый,
финансовый и политический альянс. И он имел строгую иерархию.
Его лидером был Амстердам, точно так же как в свое время Венеция
в Италии. В своей внешней политике Голландское государство
повторяло на новом этапе развития западной цивилизации основные
талассократические принципы итальянских городов-государств.
Фактически Нидерландские Соединенные Провинции стали следующим
этапом в становлении западной талассократии. И хотя их очень
сложно заметить на международной европейской арене XVII века, не
вызывает сомнения их определяющая, но незримая роль во всех
важнейших событиях того времени.
Как писал Ф. Бродель: «Нити дипломатии связывались и рас
путывались в Гааге. Именно там организовывались последовательные
вступления в войну Дании (1626), Швеции (1629), и даже Франции
(1635). Однако, как всякий уважающий себя центр экономического
мира, Соединенные Провинции удерживали войну за своими
пределами: на их границах серия крепостей усиливала препятствия,
nap`gsel{e многосложными водными преградами. Немногочисленным,
но «очень тщательно отобранным, очень хорошо оплачиваемым и
хорошо кормленным», обученным самому научному ведению войны
наемникам было поручено следить за тем, чтобы Республика
оставалась защищенным островком, в безопасности» [9, с.
201—202].
Таким образом, находясь в политической тени и безопасности,
Соединенные Провинции искусно манипулировали европейской
международной ситуацией в своих финансово-экономических и по
литических интересах.
Подобное состояние дел было достигнуто прежде всего тем,
что Голландия сумела завладеть контролем над всей торговой
системой Европы, обретя фактически абсолютную торговую мо
нополию. В XVII веке голландский торговый флот был наиболее
многочисленным в Европе и насчитывал 15 тыс. судов. Ни
дерландские купцы господствовали на внутренних европейских
рынках, Балтийском и Средиземном морях, в Германии и Ве
ликобритании. Потеснив Антверпен, Амстердам превратился в центр
европейской торговли. Как писал К. Шмитт, «голландцы стали
«извозчиками» всех европейских стран».
Это поясняется тем, что Соединенным Провинциям удалось,
используя самый мощный в мире военно-морской флот, замкнуть на
себя практически все торговые пути Европы. Склады и пакгаузы,
забитые разнообразными товарами, стали основой голландской
стратегии господства. И именно по причине их обильных запасов
Голландия могла регулировать по своему усмотрению европейскую
торговлю. Амстердам стал определять цены на товары во всей
Европе.
По сути, подобная система перевалочной торговли обора
чивалась монополией. Построенная на совокупности торговых
взаимозависимостей, связанных между собой, она создала ряд почти
обязательных каналов обращения и перераспределения товаров
(повторяя опыт итальянских городов-государств). При этом данная
система поддерживалась политикой устранения любой конкуренции,
подчиняя весь комплекс голландской экономики этой главной цели.
Кроме того, торговое доминирование Соединенных Провинций
усиливалось и тем, что они стали банком всей Европы,
предоставляя европейцам в больших размерах дешевый кредит. Уже в
конце XVI века в Голландской республике вовсю действовали
страховые компании, а в 1609 году был создан банк, занимавшийся
широкомасштабными депозитными и кредитными операциями по всей
Европе и в колониях.
Главным внешнеэкономическим и военно-политическим
инструментом Соединенных Провинций являлась Ост-Индская
компания, созданная в 1602 году для закрепления монополии
торговли индийскими товарами за Нидерландами и блокирования
транспортных путей в Индию другим европейским странам1. Она
осуществляла колониальные захваты, послужившие основой
первоначального накопления капитала, при помощи которого
Соединенные Провинции совершили мощный экономический рывок. С ее
помощью голландцы проникли в Индию, на Цейлон, в Китай, Японию,
Южную Африку. Наиболее же ценным их приобретением стала
Индонезия.
С 1622 году монопольное право на торговлю с вновь открытыми
странами в Америке получила нидерландская Вест-Индская компания.
Созданная в 1621 году, она первоначально занималась каперством.
Позднее ей удалось захватить колонию в Северной Америке с
центром в Новом Амстердаме (ныне Нью-Йорк), а также Антильские
острова, Суринам и Бразилию.
Наряду с жестокой эксплуатацией захваченных территорий
занятием для голландцев являлась также и рабо
торговля, в которой они были пионерами, получая за рабов золото
и соль.
Руководила обеими компаниями голландская олигархия, пре
вратившая их в своеобразные государства в государстве. Функции
данных структур были уникальными. Так, например, Ост-Индская
компания обладала правом захвата и конфискации любого
иностранного корабля, оказавшегося в зоне ее контроля (от . мыса
Доброй Надежды до Магелланова пролива), основывать крепости и
фактории, чеканить монету, содержать войска, объявлять войну,
заключать мир и договоры от лица штатгальтера Голландии, а также
обладала полной судебной и административной властью над своими
служащими и населением захваченных территорий. Торговые
привилегии компании заключались в праве беспошлинного ввоза
товаров из Соединенных Провинций в Индию с оплатой 3 %
таможенной пошлины. Естественно, что вся прибыль компании шла в
распоряжение узкого круга лиц, принадлежащего к олигархии
Соединенных Провинций.
К XVII веку Ост-Индская компания захватила большую часть
португальских владений в Индии и стала значительной военно-
политической и финансово-экономической силой. Путем насилия,
обмана, подкупов и предательств эта компания завоевала на
протяжении XVII—XVIII веков всю Яву, включая Матарам и Бантам,
Молуккские острова (острова Пряности), и создала ряд опорных
пунктов и баз на других островах архипелага.
Это привело к изменению характера деятельности компании.
Уже не торговля, а принудительные поборы и налоги становятся
основным источником ее доходов. Такая ситуация, в свою очередь,
стимулировала безудержное стремление компании к новым захватам,
к расширению подвластной территории, к непрекращающейся
экспансии. Интересно то, что в Индии и Юго-Восточной Азии
торговые компании Соединенных Провинций осуществляли
территориальный захват в роли «освободителей» колониальных
народов от тирании португальцев, вытесняемых ими.
Сама борьба Голландии за колонии велась в форме пиратства,
контрабандной торговли и захвата отдельных стратегических
пунктов Вест-Индии, позволявших ей контролировать все
пространство региона. Связано это было не только с тем, что
военных и финансовых ресурсов Соединенных Провинций было
недостаточно для традиционного захвата и удержания территорий,
но и с тем, что непосредственный контроль больших территорий был
им невыгоден и не отвечал их стратегии. Он требовал значительных
финансовых вложений, а это было неприемлемым для руководства Ост-
Индской компании, ориентированного лишь на беззатратную прибыль.